June 11, 2017


Февраль, Манхэттен, вечер,
Нам предстояла встреча,
О реальных чувствах не шло и речи.

Я опоздала, впрочем как всегда,
А ты уже не думал, что судьба,
И на уме вертелось: “кто ж она?”
Но: твое Мартини, мое вино,
Мои нескладности, твои “I know”,
Мы сразу с головой ушли на дно…
На дне – конец моего страха и печали,
О том, что будет дальше я не знала,
Только в ту ночь на мерзлом тротуаре,
Мы солью о нашем счастье написали.
(с)

 

 

 

 

 

 

 

December 26, 2014


Սրճարանում մտամոլոր,

Ասածներդ եմ հիշում բոլոր;

Զանգիդ սպասման անվերջ կարոտ,

Փնտրում եմ խոսք մի համառոտ:

Տարված եմ ես անմիտ խաղով՝

Ուզում եմ զգալ ինձ ապահով,

Որ ինձ սիրես ինձնից ուժեղ,

Իսկ ես լինեմ քո զոհն անմեղ:


Դու – իմը չես, ինչ խոսք, դու իմը չես,

Ինչ խոսք, ես թույլ եմ, որ սպասում եմ քեզ,

Եթե դու գաս հիմա ու ինձ ձեռքով կանչես

Ինչ խոսք, ես կվազեմ առաջ քեզ պատկանող շան պես։

March 2, 2012

***


Пастуший плен пахучих пыльных туч

На небе топчется над влажной тишиной,

Одно лишь облако, наивно затаив игривый  луч,

Плывет сквозь стада овц, готовых на убой.

Оно живет одной надеждой, одним лишь днем,

Одним мгновением, насквозь пронзением одним.

И ждет: когда возлюбленный своим огнем

Прожжет и озарит его бестелый нимб.

А солнца луч – босой беглец , ему не нужен облака венец,

Он утренних теней ловец и волк средь пасмурных овец.

В крови навстречу темноте бежит он, принимая смерть,

Но не успел… упал, пропал…и дождь тугой полил на твердь…

Страдало облако на небе от любви

Сквозь дождь сочились слезы от печали .

На нем остался легкий след крови

И это то, что облако с лучом зачали.


November 21, 2011

Photos at Baze’s


This slideshow requires JavaScript.

July 27, 2011

Гротескный реализм не мыслим без человеческoго эгоизма.


Как-то я беседовала с художницей Саре (Евгения Саркисян) для журнала Ереван. Статья вышла давно, а вот сам разговор захотелось скинуть сюда.

Евгения Саркисян — художница, которая живет и работает во Франции с 1991 года.  Ее картины выставлялись в известных галереях  Парижа. Она знает многое о людях и об этом свидетельсвуют ее образы в живописи, графике и гравюрах. 

Как утверждают могие художественные критики, ваш стиль — гротескный реализм. Практически в любом человеке можно уловить особый элемент гротескности. Можно Ваши образы назвать универсальнымы?

– Мои образы – все обычные люди, пропорциональные. У них просто есть особый семейный штрих. Это одна большая семья с ее особыми признаками. Например, форма носа, передаваемая из поколения в поколение. Думаю, во всех можно найти элементы гротеска. Я образы не выбираю. Думаю, они где-то есть и сами по себе как-то выходят.

Сидит себе художник в мастерской, а к нему наведываются музы. Это один из стереотипов о художниках. Что думаете вы по этому поводу: соответствует ли богемный образ творческому труду этой профессии?

– Это точно такая же работа, как любая другая. Либо ты работаешь много и имеешь результат, либо работаешь меньше и имеешь меньше результата. Или вообще не имеешь. Существует миф о том, что художники – это люди которые сидят, плюют в потолок и левой ногой творят шедевры. Сильно сомневаюсь, и если это правда, то я, наверное, урод в семье художников. Так принято говорить и считать, мол, художники особенный народ. Среди инженеров тоже есть те, которые работают и те, которые нет. Не вижу никакой разницы профессий, кроме того, что в отличие от других художник должен работать все время. Постоянное обдумывание будущей картины. 

– Это определенно развенчание мифов о творческом процессе. Почему людям нужны эти мифы и почему вы предпочитаете жить вне их?

–  Мифы удобны. Например, миф – что вдохновения надо подождать, потом схватить его за хвост и тогда сделаешь кучу шедевров, даже если не держал кисти в руках пару лет. Многим это удобно для оправдания собственного бездействия, так как они горюют, что вот, дескать, муза опаздывает…

Ваши гротескные образы людей тоже развенчивают мифы об идеалах, подогнанных под стандарты красоты?

– Может быть, и это тоже. Я огорчаюсь, когда люди не улыбаются, когда смотрят на мои работы. Лучшая реакция для меня – улыбка.  Хотя, конечно, есть люди, которые не принимают моего творчества. Им даже не конфортно находиться вблизи моих персонажей. Я заметила, что среди женщин их почему-то больше, чем среди мужчин.  Думаю, некоторые из них видят в картинах себя. И так как они привыкли смотреть в зеркало и видеть то, что хотят увидеть, им бывает сложно вдруг уловить частичку себя в гротескной картине. Женщины также труднее относятся к деформациям, в то время как мужчин больше интересует содержание. Мужчины легче абстрагируются, а женщины принимают все на себя. Это мои наблюдения.

Жизненный конфликт  или осознание комизма мира стал результатом обращение к гротеску?

– Гротеск на самом деле у меня был всегда. Я обратилась к нему практически в самом начале своего профессионального пути, он мне близок по духу. Очень интересно наблюдать за людьми.  Они мне и подарили те гротескные образы, которые на самом деле — отражение реальности. Я – человек, не конфликтующий с миром. Я могу только сожалеть о том, что в мире многое устроено не так. Я признаю это за факт, но конфликтовать не собираюсь. Я не борец, не буду участвовать в манифестациях, максимум я буду наблюдать за ходом событий. Я конформист. Это стыдно, не буду врать. Я не буду бороться, просто жалко своего времени. Я боролась за выживание, но не за восстановление мировой гармонии. Это эгоистично, но нормально. Человеческое эго – единственный двигатель. Рожаешь, влюбляешься, выбираешь профессию – все исключительно для себя. Даже если ты помогаешь бедному, ты делаешь это для себя. Ты поднимаешься в собственных глазах. Я эгоистична, и не стыжусь этого. Просто люди считают это ненормальным, провокационным. Но на самом деле все люди – эгоисты. Я на этом настаиваю. В нашем языке «эгоизм» плохо звучит. Не знаю почему…

10345835_704193152988007_656313747279845707_n

– Неужели не боролись за становление собственной личности, хотя бы отчасти?

-Только работой. Нельзя идти на баррикады и кричать о том, что борешься за становление личности. Но есть те, кто опустив голову работают и в этом их правда. Я разочарована человечским экспериментом. Человек не меняется. Все развивается, все идет вперед, но человек не меняется, меняются инструменты. Человек все также способен на подлость и не стал лучше от того, что пользуется, например, интернетом. Единственное, что его сдерживает от некоторых действий в некоторых странах – это закон . Я человек закона. Я уважаю общество и закон, как инструмент сдерживания человеческой натуры. Закон – это то, что позволяет человеку оставаться человеком.

Получается, нельзя жить без ограничений, без рамок?

К сожалению, да. Если перед человеком не будет стоять закон о том, что нельзя убивать, он будет убивать, так как люди делали на протяжении веков. Действующий закон – то, что позволяет обществу развиваться…

КАРТИНЫ САРЕ ЗДЕСЬ

April 6, 2011

За зеркалом, но не в Зазеркалье…


Снова и снова Тарковский…Его “Зеркало” заставило меня наконец написать…  пару строк. Посвящяю кому угодно себе.

… Взгляну туда, где раньше я сидела у окна и только лишь смотрела на себя. Природа мне сегодня улыбнулась, как улыбнулось зеркало окна на солнце утреннем блестя  …  Я в “Зеркало” вгляделась как в себя.


			
February 16, 2011

There is a fine line between the heaven and the hell…


“The Banishment” (2007).

(review)

Based on a story of American Armenian novelist William Saroyan “The Laughing Matter”

Directed by Andrei Zvyagintsev
It does not matter where we are – on our land or somewhere else. It does not matter who we are – natives, immigrants, the language we speak. It does not even matter what we are – good, bad, family oriented, single, black, white, smart, stupid, poor, rich, whether we have successfully blended into the society or whether we are outcasts. Do we believe in god, the devil or none of that, do we waste our time or do righteous things … We all are in biblical exile.

That is what we almost never remember, the global life evidence, against which everything else is only the vanity of vanities, a vicious circle, a relay, an imaginary competition, where there are no winners, and losers are known much ahead of the time.

“The banishment” is an extremely asocial and abstract Russian film of the twenty-first century, the action of which, as contested by many critics, occurs “everywhere and nowhere, always and never.” It is, however, Zvyagintsev, who provoked such a violent reaction that could have been the envy of any brawler and “neformal” (Zvyagintsev himself is neither of those though).

Similarly, only a decade ago Tarantino and his students were examples of bad taste and were opposed to the example of Bresson and Dreyer, whereas today audiences demand from art lightweight games with genres, irony and  postmodern quotation. Something that used to be considered a sin and frivolity is now qualified as something serious.

Zvyagintsev has his own opinion on this issue. He notes: “The film is not a paraphrase of domestic strife in criminal chronicles. You should take what you see on the screen with understanding of what the truth is in the film and how it differs from the reality.

Watching the story on the screen and then trying to apply it directly to life is fundamentally wrong. I remember when shooting a family dinner scene in “Return”, someone criticized me, saying that no Russian peasant would have wine on his table, but vodka. Though according to the content of the scene, wine could be the only drink on that table. Artistic truth is more important than external reality. The concept of art, in my view, has been devalued in our country in recent years. Maybe it’s time the shills should stand at the doors of theatres and cinemas and ingratiate the public as the artists  prefer to speak in the language of the crowd? And what is the language of the crowd? Short questions and equally short answers. They all fit into the moral conceptions of the world about actions and interactions of people. Art has to deal with very different categories.”

Victoria A.

January 21, 2011

It’s all grassy around again!


… I am couple seconds away from my next move, why am I  standing still? I feel millions of voices in my stomach. They are coming from deep inside as a recall to start the round again…

I look out from the car window. It’s all suddenly grassy around. I hear the tempting flirt of the jazz. The sound bursts from the speakers of his classy car, cleaving the wind on its way to THE END.

What’s coming next? … The credits?

January 21, 2011

Daydreaming at a cafe


… So, I was sitting in a cafe at the World’s End, having bites of little distructions on top of a hot deadline soup… then came a sweet daydream dessert with thought-infested custard… A strong coffee finally woke me up.

I started staring at the watermelon slices in my plate.

“The life is like a watermelon… it can be sweet or sour or tasteless,  you won’t know until you cut and taste it. Life has stripes just like the watermelon does. Bad follows good, luck follows trouble, love follows …another love. People say watermelon is a berry… What the hell!? I thought it’s a fruit, or a vegetable … maybe  a nut? Life has too many meanings, just like the watermelon. It’s juicy until you choke on its seeds…

What a thought!… I think I’ll have another watermelon sli… /sound of choking/ where’s the waiter?

 at KAYL cafe

at KAYL cafe

January 20, 2011

A travel to Ayrum.


 

Ayrum. Armenia

women on the road

village house. Ayrum. Armenia

sunset. Ayrum. Armenia